Сегодня:
 
Главная
 
Проекты:
Посольский клуб
Прогноз
Сборник "Крупный
российский бизнес"
 
О фонде
 
Календарь
Новости
Публикации
СМИ о фонде
 
Контакты
 
Поиск
 
 





<<< Назад Оглавление Вперёд >>>

РОССИЯ И МИР: 2003

ЧАСТЬ II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

1. Постановка проблемы

По состоянию на конец 2002-начало 2003 гг. международное положение России по основным своим параметрам может быть оценено как стабильное и в целом благоприятное для решения первоочередных социально-экономических и политико-психологических задач национального возрождения.

Прямые внешние угрозы безопасности в их традиционном понимании практически отсутствуют. Россия не вовлечена в чреватые войной межгосударственные конфликты, поддерживает со всеми странами мира корректные, невраждебные отношения, разные по интенсивности, динамике и степени доверительности, но в своей совокупности открывающие возможности для продвижения российских интересов средствами активной политики.

Традиционные косвенные угрозы безопасности также незначительны. Не видно влиятельных внешних сил, которые бы целенаправленно стремились к ослаблению России. В случае обострения внутренних российских проблем, таких как депопуляция Дальнего Востока, системная коррупция, восприимчивость отдельных районов к идеям сепаратизма и т.п.—какие-то внешние силы или государства могут попытаться использовать ситуацию в своих интересах. Однако строящиеся на этой основе кризисные сценарии пока носят гипотетический характер и в обозримой перспективе маловероятны.

Сохраняется риск дестабилизации обстановки в некоторых странах СНГ в силу специфического характера и недостаточной эффективности существующих там политических режимов. Нельзя исключать и возможность конфликтов между отдельными странами на постсоветском пространстве. В силу объективных причин Россия связана со странами СНГ гораздо теснее, чем с остальным миром. Поскольку едва ли не любой кризис в зоне СНГ может быть сопряжен с ущербом российским интересам, вовлечение России в урегулирование подобного кризиса представляется практически неизбежным. Принципиально важно при этом, что в нынешних условиях Россия, по-видимому, вправе в большей мере, чем раньше, рассчитывать на понимание своих действий международным сообществом.

На фоне снижения традиционных угроз безопасности в 2001—2002 гг. резко возросли новые угрозы. Главной из них, безусловно, является международный терроризм—быстро расширяющий свой ареал, энергично разрабатывающий наступательную философию, стратегию и тактику, использующий разнообразные источники финансирования, создающий собственную развитую инфраструктуру, превращающийся в самодостаточную индустрию со своими методами извлечения прибыли. Осваивая современные технологии, рассчитывая получить доступ к оружию массового уничтожения, опираясь на люмпенизированные социальные группы, паразитируя на "расслабленности" демократических обществ, культивируя экстремистские подходы к реальным проблемам, возникающим на почве разрыва между бедными и богатыми странами, активно используя нерешенность многих вопросов в связи с существованием негосударственных территориальных образований и "проблемных государств"—международный терроризм представляет собой реальную угрозу мировой цивилизации. Инициативность и масштабность российского участия в борьбе с международным терроризмом не только отвечает жизненно важным интересам страны, но и является ее важным внешнеполитическим ресурсом.

Опорным пунктом международного терроризма в России стала Чечня. В результате симбиоза чеченского сепаратизма и международного терроризма в зоне активных действий последнего может оказаться практически вся территория страны. В этом состоит серьезнейшая опасность для России.

Вместе с тем к рубежу 2002-2003 гг. чеченская проблематика стала обретать новое политическое качество. Международное сообщество все больше склоняется к тому, чтобы рассматривать ее не как чисто российский феномен, а в контексте общемировой борьбы с международным терроризмом. Для России это имеет важные внешнеполитические последствия. Ситуация в Чечне перестает быть фактором, серьезно осложняющим внешнюю политику страны,—что нашло свое отражение и в российско-американских отношениях, и в документах, подписанных на саммите Россия—ЕС в ноябре 2002 г.

Однако для того, чтобы закрепить наметившиеся позитивные тенденции, необходимо добиться серьезного прогресса в обеспечении законности, соблюдении прав граждан и особенно решении гуманитарных проблем в Чечне. Без этого ситуация в регионе вновь может обрести для России негативное внешнеполитическое измерение. Такими же последствиями чреваты свертывание ориентации на политическое решение, равно как и принципиальный отказ контактировать с Асланом Масхадовым (который в глазах всего мира по своему статусу и поведению мало чем отличается, к примеру, от Ясира Арафата). Поиск приемлемой формулы политического урегулирования, прерванный терактом в Москве в октябре 2002 г., должен быть возобновлен—в том числе и имея в виду предстоящие российские выборы.

В целом в восприятии России окружающим миром произошли в последнее время немалые позитивные изменения. Это восприятие стало гораздо более ровным и спокойным. В нем почти не осталось завышенных ожиданий, заметно меньше стало как унизительного сострадания и снисходительности, так и открытого злорадства. Определенная настороженность отчасти сохраняется, но преобладают, как представляется, сдержанный оптимизм и готовность толковать сомнения в пользу, а не против России. Наконец, если на смену заинтересованному вниманию к России и приходит некоторое равнодушие, то в этом даже скорее стоит видеть хороший знак: именно так и должна восприниматься "нормальная" страна, от которой не ждут авантюрных выходок и непредсказуемых действий.

Все отмеченное несомненно указывает на стабилизацию международного положения России. Главная заслуга в достижении такого результата принадлежит российскому политическому руководству, сделавшему стратегический выбор в пользу интеграции в сообщество демократических государств. Практическое подтверждение это решение получило в сентябре 2001 г., когда Россия твердо встала на сторону антитеррористической коалиции во главе с США. Фактически с этого времени начался новый этап российской внешней политики.

Под эту политику получен новый кредит международного доверия. Пока его хватает для того, чтобы компенсировать не вписывающиеся в нее заигрывания с одиозными режимами типа северокорейского, рецидивы дипломатии ультиматумов, некорректную риторику, конфронтационные и антиамериканские мотивы в оценках и комментариях по внешнеполитической проблематике. Подобные действия и заявления, однако, не могут не беспокоить прежде всего потому, что не выглядят случайными отклонениями от избранного курса. Напротив, они отражают настроения, существующие в обществе, в стране и в ее политической элите, свидетельствуют о недостаточной готовности России к проведению новой внешней политики.

Здесь возникают немалые проблемы, требующие как осмысления, так и серьезных политических решений.

  • Новая внешняя политика России очерчена пока только на уровне самых общих и притом расплывчатых ориентиров, далека от концептуальной проработки и предметной детализации, а потому открыта для любых, в том числе и недобросовестных интерпретаций.
  • На приоритетных направлениях внешней политики, постоянно находящихся в поле зрения президента страны, как правило, принимаются решения, адекватные новым стратегическим установкам. На менее приоритетных работа зачастую идет как бы по инерции, в духе традиционных подходов.
  • Во внешней политике в целом шаблонное реагирование на перемены преобладает над их инициированием или упреждением, а жесткая приверженность существующей системе управления международными отношениями—над стремлением к ее реформированию.
  • По-прежнему не отлажен механизм разработки внешней политики, принятия конкретных решений в сфере взаимоотношений с внешним миром и контроля за исполнением принятых решений. Внешняя политика, как и в советскую эпоху, остается "многоподъездной", формируется многими структурами и ведомствами—но теперь она даже формально лишена высшего координирующего органа (каким в свое время был ЦК КПСС). Координирующая роль Министерства иностранных дел, к усилению которой принято апеллировать, на деле сплошь и рядом сводится к техническим функциям—причем отнюдь не по вине самого российского МИДа, а по причине ограниченности его полномочий и объективно меньшего влияния в сравнении с другими ключевыми ведомствами.
  • Временами возникает впечатление о сохраняющемся или даже усиливающемся разрыве между внешней и внутренней политикой. Между тем, даже при существовании объективных ограничителей, обусловленных текущим этапом исторической модернизации страны, власть могла бы поставить перед собой задачу свести указанный разрыв к минимуму. Решение этой задачи представляется вполне достижимым, учитывая значительную общественную поддержку президента России, а также наличие у "партии власти" устойчивого большинства в обеих палатах Федерального Собрания. Отсутствие движения в этом направлении в свою очередь порождает три сложные проблемы.

Во-первых, широкое использование старых внешнеполитических стереотипов и пропагандистских клише делает формирующуюся новую внешнюю политику непонятной и непопулярной в обществе.

Во-вторых, возвратное влияние внутренней политики способно привести к рецидивам старой внешней политики, а то и просто к грубым внешнеполитическим ошибкам.

В-третьих, доминирующая сегодня модель внутриполитического развития приводит в лагерь сторонников президента России в основном людей, которые, как правило, не склонны поддерживать провозглашенную им новую внешнюю политику. (Примечательно, что некоторые оппозиционно настроенные к президенту политические силы, в том числе и в Государственной Думе, склонны оказывать ему более весомую и содержательную поддержку по внешнеполитическим вопросам, чем иные из его "официальных" сторонников).

Суммируя сказанное, можно констатировать, что ни новая внешняя политика российского руководства, ни обусловленная ею стабильность международного положения страны пока не являются необратимыми. Придать позитивным изменениям и тенденциям устойчивый и самовоспроизводящийся характер—в этом, по-видимому, и состоит главная внешнеполитическая задача России на 2003 г. (тем более актуальная, что в связи с выборами не исключено усиление популистских тенденций в политике) и на среднесрочную перспективу ближайших четырех-пяти лет.

 

Выполнение этой задачи предполагает:

  • беспристрастное переосмысление всей внешнеполитической тематики—от концептуальных установок по основным международным проблемам и отношениям России с отдельными странами до механизмов осуществления и пропагандистского обеспечения внешней политики (включая определенную корректировку высшего образования, прежде всего в области международных отношений и журналистики);
  • на основе проведенного анализа—внесение во внешнюю политику России необходимых корректив с их максимально возможным оформлением в законодательных актах, должностных инструкциях и других нормативных документах;
  • упреждающее определение подхода и допустимых пределов гибкости позиции России по прогнозируемым на ближайшую перспективу (2003 г.) острым проблемам международных отношений.

<<< Назад Оглавление Вперёд >>>


 

Последние обновления:

Крупный российский бизнес - 2003

РОССИЯ И БАЛТИЯ: 2010

ВОЙНА В ИРАКЕ: УРОКИ ДЛЯ РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ.

"Крупный российский бизнес и проблемы модернизации"

Excerpts from the Report Russia and World 2003

ПОВЕСТКА ДНЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: В ПОИСКЕ ОБЩИХ РЕШЕНИЙ

 
         
tel: (495) 128-78-14 e-mail info at psifoundation ru


Политика
TopCTO Политика
Rambler's Top100