Сегодня:
 
Главная
 
Проекты:
Посольский клуб
Прогноз
Сборник "Крупный
российский бизнес"
 
О фонде
 
Календарь
Новости
Публикации
СМИ о фонде
 
Контакты
 
Поиск
 
 





<<< Назад Оглавление Вперёд >>>

РОССИЯ И МИР: 2003

ЧАСТЬ II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

2. Актуальные вопросы международных отношений

Международный терроризм

Международный терроризм—серьезнейший вызов мировой цивилизации. Борьба с ним, безусловно, требует энергичных и решительных действий. Инкубационный период этой болезни закончился; сегодня она существует в открытых, а порой и крайне запущенных формах, требующих срочного хирургического вмешательства. Выявленные террористы и их базы подлежат уничтожению, и использование силовых методов при этом неизбежно.

Вместе с тем эффективность противодействия международному терроризму зависит и от четкого понимания специфики этой борьбы—как по ее ориентации на достижение соответствующих целей, так и по используемым методам и средствам. При этом политическое и интеллектуальное искушение ориентироваться на "простые решения" таит в себе две опасности, которые необходимо избегать.

  • Неправомерно придавать международному терроризму упрощенно расширительное толкование, рассматривая его как универсальное зло, как зло вообще. При такой постановке вопроса совершенно не ясно, с кем и с чем приходится бороться. Всякий терроризм—зло, но не всякое зло—терроризм.
  • Борьба с международным терроризмом не должна сводиться к бесконечной череде военных и полицейских операций. В перспективе, по мере ликвидации наиболее опасных гнезд терроризма, гораздо большую важность приобретут его профилактика и терапия, осуществляемые по преимуществу политическими, экономическими, разведывательными и спецпропагандистскими средствами.

Сдержанная, а порой и критическая реакция международного сообщества на антитеррористические действия России, США и Израиля свидетельствует о том, что политика этих стран, оказавшихся на переднем крае борьбы с международным терроризмом, не свободна от указанных "перегибов".

В таких условиях безотлагательно необходима разработка понятийного аппарата проблематики международного терроризма, критериев определения террористов и их пособников, форм и методов как пресечения их деятельности, так и поощрения за добровольный отказ от нее.

В самом общем виде речь могла бы идти о подготовке нормативных международно-правовых документов—например, Антитеррористического кодекса, который в дальнейшем лег бы в основу международного договора о предотвращении терроризма. Такой договор мог бы иметь в качестве образца Договор о нераспространении ядерного оружия, но в то же время носить более широкий характер и предусматривать механизмы контроля не только за террористическими проявлениями, но также и за любыми формами пособничества международному терроризму. Стоит подумать и о создании Международного фонда социально-экономической реабилитации стран и территорий, на деле отказавшихся от пособничества терроризму и присоединившихся к упомянутому договору о его предотвращении.

В последние восемь лет Россия в силу объективных обстоятельств, а равно и собственных ошибок приобрела трагически богатый опыт борьбы с терроризмом, причем как положительного, так и отрицательного свойства. Это обстоятельство—в сочетании с высоким международным статусом нашей страны, с ее по-прежнему немалыми возможностями и, наконец, с ее лидерским менталитетом—естественным образом делает Россию одним из самых активных и инициативных участников мировой антитеррористической кампании. Вместе с тем принципиально важно, чтобы эта сопряженная с немалыми затратами линия поведения не противоречила тезису об "экономной" внешней политике, выдвинутому президентом Владимиром Путиным на старте его администрации.

Непризнанные государства

На исходе ХХ века система существующих в мире государств стала подвергаться эрозии в результате появления значительного числа самоуправляемых территорий, претендующих на статус государства, но не признаваемых в этом качестве международным сообществом. Возникла патовая и потенциально очень опасная ситуация.

  • Во-первых, получила распространение практика двойных стандартов: одним народам, по не вполне понятным основаниям, позволяют реализовать свое право на самоопределение, а другим в этом отказывают.
  • Во-вторых, существуя вне правового поля и практически никем не признаваемые официально, квази-государственные образования почти неизбежно криминализируются внутренне, обрастают не вполне легальными внешними связями и становятся катализатором противоречий и конфликтов между вовлеченными в эти связи государствами.
  • Наконец, в-третьих, и это особенно тревожно, примеры уже существующих квази-государственных образований создают опасный прецедент, вдохновляя все новых претендентов на самоопределение.

В результате возникает угроза появления параллельной системы непризнанных государств, причем в условиях углубляющегося кризиса международно-правовой системы. Еще не так давно список непризнанных государств исчерпывался Тайванем и Северным Кипром. Сегодня в него входят также Абхазия, Приднестровье и Нагорный Карабах; завтра к ним могут присоединиться Косово, Южная Осетия, Иракский Курдистан, "государство" тамилов; а послезавтра, кто знает, и Страна басков, и Горный Бадахшан, и Синьцзянь. А есть ведь еще и Тибет, и большая группа автономий в составе России. Опыт Чечни показывает, какой трагедией может обернуться недооценка опасности, связанной с появлением непризнанных или самопровозглашенных государств.

Поэтому в интересах России и ее западных партнеров было бы в самой ближайшей перспективе (возможно, уже в 2003 г.) приступить к выработке предельно жестких универсальных критериев международного признания новых государств, механизма применения этих критериев, а также мер воздействия на всех, кто саботирует принятое на их основе решение. К таким критериям можно было бы отнести следующие:

  • Жизнеспособность. Новое образование должно быть в состоянии обеспечивать свое существование вне государства, от которого оно хочет отделиться (государства-донора). Речь идет о наличии минимально достаточного экономического потенциала и способности обеспечить социальную стабильность. Очевидно, что международное сообщество не может быть заинтересовано в появлении государств-иждивенцев.
  • Ненанесение ущерба безопасности государству-донору. В каждом конкретном случае само это понятие нуждается в уточнении и привязке к специфическим обстоятельствам государства-донора. Ясно, однако, что право конкретного народа на самоопределение и создание собственного государства кончается там, где начинается право государства-донора на обеспечение его безопасности.
  • Наличие границ с третьими странами или выхода к морю. Очевидно, что анклавное государство не может быть жизнеспособным в отрыве от государства-донора. К тому же последнее может рассматривать это обстоятельство как угрозу своей безопасности.
  • Согласие на отделение подавляющего большинства населения (например, двух третей), проживающего на территории, которую претендующий на самоопределение народ считает своей. Принципиально важно, чтобы к участию в голосовании были допущены все жители территории—включая, естественно, и тех, кто был вынужден ее покинуть в связи с политикой местных властей.

Ни одно из ныне существующих квази-государственных образований не соответствует предложенным критериям и, следовательно, не может безоговорочно претендовать на международное признание в качестве государства. Задача состоит в том, чтобы, избегая обострения конфликта, убедить, а если потребуется, то и заставить существующие квази-государственные образования отказаться от претензии на собственную государственность, найти приемлемую форму ассоциации с их "старыми" государствами. Не исключено, что при этом во многих случаях не обойтись без операций по принуждению к миру, по самой своей сути отличающихся от традиционных мер по поддержанию мира и физическому разъединению сторон.

Вместе с тем мировой опыт свидетельствует о том, что возможны и невоенные решения—как правило, когда конфликт уже прошел острую и перешел в латентную фазу, когда все вовлеченные стороны устали и поняли безальтернативность мирного урегулирования. Позитивный пример готовности к компромиссу продемонстрировало в 2002 г. новое правительство Турции по кипрской проблеме. На территории СНГ возможность прогресса в урегулировании проблем непризнанных "государств" просматривается в отношении Нагорного Карабаха и Приднестровья. Инициативная позиция России в этих вопросах не только соответствует ее интересам, но могла бы способствовать дальнейшему росту ее международного престижа.

Система управления международными отношениями

За последние десять лет на политической карте мира произошли поистине тектонические сдвиги, но система управления международными отношениями не претерпела сколько-нибудь значительных изменений. В целом она осталась такой же, какой была прежде—декларативной и высокозатратной, уязвимой для критики со стороны сильных и слабых, правых и виноватых, умеренно действенной при решении рутинных вопросов и совершенно не отвечающей требованиям высокой эффективности в кризисных ситуациях.

Отчасти такой она и была задумана: выполняя занудные процедурные формальности, конфликтующие стороны, как правило, успевают "остыть", в результате чего накал изначально непримиримых взаимных эмоций действительно снижается. Управление кризисом—это максимум того, что может обеспечить метод бесконечного согласования компромиссных формулировок и бюрократических проволочек. Урегулирование же кризисов чаще всего происходит вне рамок формальной системы управления международными отношениями путем достижения договоренности между конфликтующими сторонами, напрямую или через посредников.

Поэтому не случайно, что общее оздоровление международных отношений после окончания холодной войны происходит не благодаря и не вопреки системе управления ими, а просто вне зависимости от ее существования. Как не случайна и тенденция к повышению в международных отношениях регулирующей роли региональных организаций (ЕС, АСЕАН и др.), неформальных объединений (типа "восьмерки") и просто рабочих контактов на высшем уровне (встреч "без галстуков") при одновременном снижении роли ООН.

Оставаясь ключевым институтом системы управления международными отношениями, ООН все больше напоминает ограниченный по своим полномочиям парламент, в котором ни одна из партий не располагает большинством голосов, вероятность принятия эффективного (а не просто политкорректного) решения невелика, а возможности для его претворения в жизнь отсутствуют. Главная проблема ООН—отсутствие как реальных рычагов влияния на международные отношения, так и воли к их обретению и использованию.

В двойственном положении находятся многие специализированные международные организации. С одной стороны, они в целом успешно, каждая в своей области, выполняют важные функции по организации взаимодействия государств в соответствующих сферах международной жизни, с другой—очень часто лишены возможности принимать обязательные для государств решения и тем более добиваться их исполнения. Это, безусловно, не способствует эффективности их воздействия на международную жизнь.

Есть серьезные проблемы и с эффективностью существующих многосторонних режимов в области контроля над вооружениями. Исключительно добровольный характер обязательств, принимаемых в их рамках, дефицит транспарентности, проблематичность в применении санкций—все это снижает действенность усилий по организации данного сегмента международной жизни на началах обеспечения стабильности и предсказуемости.

Ряд международных структур (ОБСЕ, НАТО) явно переживают кризис самоидентификации.

ОБСЕ по большому счету выполнила свою историческую миссию на предыдущем этапе европейского развития. Однако объективно происходящая маргинализация этой структуры не обязательно предопределяет ее исчезновение с политической арены. Некоторые функции она в принципе может выполнять лучше других многосторонних механизмов—действуя в широком пространственном ареале (включающем в себя и ряд новых государств), занимаясь нормотворческой деятельностью, содействуя формированию институтов гражданского общества и обеспечению прав человека в государствах, вставших на путь демократических преобразований, осуществляя в этой сфере международный мониторинг. Не исчерпан потенциал ОБСЕ и в плане превентивной дипломатии, урегулирования конфликтов и постконфликтного восстановления. Эти направления деятельности ОБСЕ отвечают российским интересам.

НАТО, вплотную подойдя к границам России, практически исчерпала резервы своего расширения. Ни Россия, ни тем более никто из других стран СНГ пока что объективно не соответствуют требованиям, предъявляемым этой организацией к своим членам. В других европейских странах, остающихся за пределами НАТО, стремления к вступлению в этот альянс пока не просматривается.

В силу как формальной логики, так и остаточных советских представлений о НАТО, расширение этой организации создает для России некоторый психологический дискомфорт—но, в сущности, не ущемляет ее интересы. Скорее можно предположить, что членство в НАТО стран Восточной Европы и Прибалтики:

  • сделает их подход к России более уравновешенным и осмотрительным;
  • объективно побудит к более активному поиску путей улучшения отношений с Россией;
  • самой же России позволит при необходимости апеллировать к руководству НАТО в случае возникновения каких-либо трений в отношениях с ними.

В остальном положение не изменилось: в рамках нынешней стратегической линии России НАТО остается ее партнером, а никак не противником. Вместе с тем очевидно, что говорить о формировании между ними союзнических отношений явно преждевременно. Вопрос о том, стоит ли России инициировать обсуждение возможности ее вступления в НАТО, носит на данной стадии по крайней мере спорный характер.

Однако возможности для развития партнерских отношений с НАТО имеются. Правда, разочаровывает относительно "низкопрофильный" характер тематики, включенной в повестку дня нового Совета Россия-НАТО; как представляется, сотрудничество с этой организации следует смещать от второстепенных областей (спасательные операции) к более содержательным и долгосрочным направлениям (ПВО, совместная разработка и производство вооружений, обеспечение совместимости систем управления, связи и разведки).

Для России важно, что она получает таким образом определенные возможности влияния на текущую политику НАТО и ее эволюцию. Направление последней пока что далеко не очевидно. НАТО может превратиться в организацию, сфокусированную на выполнение преимущественно политических и полицейских функций в пространственном ареале Европы—или в структуру с глобальной ориентацией, по мере возможностей участвующую в борьбе с международным терроризмом или иных действиях с использованием силового инструментария. В обоих предполагаемых сценариях роль НАТО будет гораздо менее определенной, чем до сих пор, скорее вторичной, нежели ведущей.

В целом можно говорить о тенденции к перераспределению функций в системе управления международными отношениями от ее формально главных всеобщих институтов к механизмам, имеющим менее официальный характер, действующим скорее на региональном, нежели на глобальном уровне и ориентирующимся на решение не столько общеполитических, сколько специализированных задач. Этот процесс:

  • не создает немедленной или непреодолимой угрозы интересам России;
  • открывает России некоторые новые возможности для укрепления своих международных позиций средствами активной политики;
  • однако в перспективе объективно чреват для России утратой тех институциональных позиций, которые она унаследовала от СССР.

Последнее предположение достаточно тревожно и требует от России упреждающих действий. Призывами к сохранению старой системы управления международными отношениями делу не поможешь. Процесс ее трансформации уже пошел. В этом процессе необходимо инициативно участвовать, стараясь по возможности направить его в нужное русло. В самом общем виде речь может идти о деятельности по следующим направлениям.

  • Серьезная активизации усилий по реформированию ООН и прежде всего Совета Безопасности. Вопрос не в том, какие страны станут его новыми постоянными членами. Главное—какие полномочия сохранят и как будут ими пользоваться нынешние постоянные члены Совета Безопасности. Очевидно, что имеющееся у них право вето чем дальше, тем больше будет не только раздражать другие страны, но и мешать им самим договариваться по острым проблемам. Не менее очевидно и то, что нынешние постоянные члены Совета Безопасности никогда не откажутся от этого права. Выход, возможно, в том, чтобы по-новому его регламентировать—например, установив, пусть даже и путем неформальной договоренности, что каждый постоянный член Совета Безопасности может пользоваться им не чаще двух раз в год. На практике это скорее всего ограничило бы применение права вето каждым из постоянных членов до одного раза и гораздо сильнее, чем сейчас, побуждало бы их и политически, и психологически к поиску договоренности—одновременно меньше, чем сейчас, травмируя других членов ООН. Вместе с тем на такой основе полномочия Совета Безопасности ООН могли бы быть увеличены.
  • Переосмысление вопроса о функциях и составе войск ООН с максимально возможным приближением к изначальным идеям на этот счет Франклина Рузвельта, еще в 1942 г. предложившего формулу "четырех полицейских". Речь шла о том, чтобы ведущие члены новой всеобщей международной организации (в современной терминологии—постоянные члены Совета Безопасности ООН) взяли на себя ответственность за поддержание мира (в том числе и за принуждение к нему) путем совместного или скоординированного применения своих вооруженных сил. В настоящее время складываются условия для реанимации этой идеи.
  • Перенастройка существующих и создание новых специализированных международных организаций, призванных предотвратить распространение оружия массового уничтожения, международного терроризма, наркоторговли и других глобальных угроз. В идеале речь должна была бы идти о наделении этих организаций серьезными функциями как контрольного, так и директивного характера, равно как и правом внесения проектов резолюций Совета Безопасности ООН в пределах своей компетенции.

<<< Назад Оглавление Вперёд >>>


 

Последние обновления:

Крупный российский бизнес - 2003

РОССИЯ И БАЛТИЯ: 2010

ВОЙНА В ИРАКЕ: УРОКИ ДЛЯ РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ.

"Крупный российский бизнес и проблемы модернизации"

Excerpts from the Report Russia and World 2003

ПОВЕСТКА ДНЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: В ПОИСКЕ ОБЩИХ РЕШЕНИЙ

 
         
tel: (495) 128-78-14 e-mail info at psifoundation ru
Вулкан игровые автоматы на реальные деньги

Политика
TopCTO Политика
Rambler's Top100