Сегодня:
 
Главная
 
Проекты:
Посольский клуб
Прогноз
Сборник "Крупный
российский бизнес"
 
О фонде
 
Календарь
Новости
Публикации
СМИ о фонде
 
Контакты
 
Поиск
 
 





<<< Назад Оглавление Вперёд >>>

РОССИЯ И МИР: 2003

ЧАСТЬ II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

5. Политика России в Азиатско-Тихоокеанском регионе

В настоящее время у России по-прежнему нет целостного представления об иерархии своих интересов и соответственно о приоритетах политики в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). Еще недавно, в условиях общей неопределенности российской внешнеполитической стратегии, такое положение дел было в какой-то мере объяснимо. Но сегодня оно не может не беспокоить, поскольку отражает все еще распространенные представления о необходимости рассматривать нашу политику в АТР как средство утверждения некоего особого пути России.

Во второй половине 90-х гг. в рамках этого подхода культивировались идеи сближения с Китаем, Индией, налаживания "особых" отношений с КНДР в пику Западу, как ответ на его "злонамеренные козни" против России. Сегодня во главу угла ставится тезис о необходимости уравновесить сближение с США и другими западными странами. Между тем политика России в АТР отнюдь не должна позиционироваться только по отношению к Западу, будь то со знаком "плюс" или "минус". В ней важно руководствоваться логикой собственных интересов России—как в регионе, так и в более глобальном контексте. И она, разумеется, не должна идти на поводу у все еще популярных в российском обществе антизападных настроений.

По большому счету, перед Россией стоят две задачи. Первая состоит в том, чтобы, не поступаясь своими объективными интересами, сформулировать в АТР связную политику, не противоречащую сделанному политическим руководством страны стратегическому выбору. Вторая—использовать эту политику как фактор повышения влияния России в рамках указанного выбора. Последнее особенно важно, ибо, как показывает опыт, Россия не сможет осуществлять сближение с сообществом демократических государств иначе как путем односторонних уступок, если не станет для них по-настоящему необходимым партнером—в том числе и в рассматриваемом здесь регионе.

Отношения с Китаем

Центральным для политики России в АТР является вопрос об отношениях с Китаем. Население Китая огромно, динамика развития беспрецедентна, логика и направленность этого процесса далеко не очевидны, механизм принятия решений остается тайной за семью печатями, а система передачи власти, как и политическое устройство в целом по определению не демократичны.

Закончившийся недавно 16-й съезд Коммунистической партии Китая продемонстрировал, что партийно-государственное руководство КНР, с одной стороны:

  • намерено продолжить курс на либерализацию экономики и встраивание ее в глобальный контекст;
  • успешно, хотя и несколько эклектично, ищет пути расширения социальной базы своего политического режима;
  • достаточно уверенно контролирует ситуацию в стране, по крайней мере на общенациональном уровне;

но с другой стороны:

  • постепенно приближается, а возможно, уже вплотную подошло к тому, чтобы заявить о претензиях Китая на более влиятельную роль в мировых и региональных делах;
  • по-прежнему не может предложить эффективной формулы решения проблемы Тайваня, которая по этой причине остается источником потенциальной дестабилизации международной обстановки;
  • по крайней мере декларативно сохраняет приверженность коммунистической ортодоксии.

Бесспорные в последние годы экономические достижения Китая принято объяснять концентрацией политической и экономической власти в руках прагматиков. Напротив, явное отставание, а скорее отсутствие в Китае сколько-нибудь внятных политических реформ обычно относят на счет остаточного влияния ортодоксов. Такая схема удобна, но не вполне убедительна. В частности, потому, что нет и не может быть достоверного ответа на вопрос о том, кто в китайском руководстве является прагматиком, а кто ортодоксом. Нельзя исключать, что большинство составляют люди, органично сочетающие прагматичные взгляды и ортодоксальные убеждения. Или что прагматики создают сегодня материальную базу, которой завтра, в гипотетической кризисной ситуации, могли бы воспользоваться ортодоксы.

В любом случае ясно, что не обремененное политической оппозицией и контролем со стороны общества китайское руководство по существу полностью свободно в выборе как стратегических ориентиров своей внешней политики, так и ее вектора в отношении России. В силу отмеченных обстоятельств Россия не может позволить себе антагонизировать Китай и не имеет разумной альтернативы развитию с ним добрососедских отношений как безусловному приоритету своей политики в АТР.

В 90-е гг. строительство добрососедских отношений с Китаем осуществлялось по принципу "чем больше, тем лучше", нередко под влиянием сиюминутных эмоций и почти всегда без должного внимания к вопросу о допустимых пределах сближения. Сегодня перед Россией стоит задача реструктуризации отношений стратегического партнерства с Китаем, сложившегося на явно или неявно обозначенной логике сдерживания США. В новых условиях приоритет, очевидно, должен быть отдан выстраиванию механизма стратегического взаимодействия в треугольнике Россия—Китай—США (или Россия—США—Китай) на основе общей для трех держав ответственности за искоренение международного терроризма, а также обеспечение региональной и глобальной безопасности.

Вовлечение Китая в систему международных соглашений и структурных связей дает определенные основания рассчитывать на то, что его внешняя политика будет более предсказуемой и ответственной. Это, безусловно, отвечает российским интересам. Но конкретные параметры и возможные последствия тех или иных форм двустороннего или многостороннего взаимодействия с Китаем должны оцениваться в каждом случае особо. В частности, как представляется, требуется осмыслить (или переосмыслить) предназначение Шанхайской организации сотрудничества, которая во многом носит виртуальный характер, но даже и в этом качестве дает возможность для весьма неоднозначных оценок с точки зрения российских интересов. Равным образом для России важно, чтобы ее сближение с Китаем было управляемым процессом, не осложняющим западный вектор ее внешней политики.

Нуждаются в уточнении и, возможно, директивном оформлении условия и пределы военно-технического сотрудничества с Китаем. Какие-то проекты могут по-прежнему осуществляться на двусторонней основе. В отношении других может оказаться целесообразным привлечение третьей стороны—например, Франции, Германии или Израиля. Наконец, отдельные направления военно-технического сотрудничества могут быть увязаны, например, с транспарентностью китайских военных программ и расходов.

Управляемое сближение с Китаем способно стать мощным ресурсом политики России в отношении других стран АТР, особенно проблемных и непредсказуемых. Например, совместное обращение России и Китая с конкретными рекомендациями к КНДР могло бы, очевидно, побудить последнюю прислушаться к ним гораздо более внимательно.

Отношения с Японией

Отношения с Японией в последнее время складываются в благоприятном для России ключе. С одной стороны, подтвердив в марте 2001 г. свою приверженность Совместной советско-японской декларации 1956 г., Россия заняла безупречную в правовом, политическом и моральном плане позицию по проблеме пограничного размежевания. Не желая допустить урегулирования упомянутой проблемы на условиях предусмотренной этим документом передачи двух из четырех островов Курильского архипелага, именно Япония оказывается заинтересована в фактическом замораживании территориального спора. Вместе с тем качественный скачок, произошедший в отношениях России с США и странами Западной Европы, все заметнее нервирует Японию, пробуждая у нее классический комплекс боязни отстать от союзников.

Опасения на этот счет, нередко преувеличенные, всегда были характерны для японской внешней политики. Похоже, что сейчас они начинают работать в пользу России. Едва ли не впервые у нее появляется шанс, используя тактические средства, приблизиться к решению важной задачи—устранить или по крайней мере серьезно ослабить увязку улучшения двусторонних отношений с урегулированием "территориальной проблемы".

В новых условиях России, возможно, следовало бы попытаться перенести акцент отношений с Японией с экономического сотрудничества на политическое взаимодействие по максимально широкому кругу проблем—касающихся Корейского полуострова, Китая, Центральной Азии, Афганистана и т.д. Мотивом для такой корректировки может служить то обстоятельство, что российско-японское экономическое сотрудничество топчется на месте в основном по объективным причинам. В своем нынешнем виде локомотивом улучшения двусторонних отношений оно может стать только в случае, если японское правительство проявит политически мотивированную готовность подтолкнуть свой частный капитал к рискованным сделкам. В силу этого традиционная схема, в рамках которой Россия призывает Японию к расширению экономического сотрудничества, почти неминуемо приводит последнюю к его увязке с решением "территориальной проблемы ".

Напротив, политическое взаимодействие Россия может осуществлять с Японией как минимум на равных—а в чем-то и с преимуществом, поскольку такое взаимодействие отвечало бы заинтересованности последней в расширении своих внешнеполитических горизонтов. К тому же сегодня оно становится практически возможным, не вступая в открытое противоречие с обязательствами Японии перед США. С этого, видимо, и надо начинать строить новые отношения России с Японией.



<<< Назад Оглавление Вперёд >>>


 

Последние обновления:

Крупный российский бизнес - 2003

РОССИЯ И БАЛТИЯ: 2010

ВОЙНА В ИРАКЕ: УРОКИ ДЛЯ РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ.

"Крупный российский бизнес и проблемы модернизации"

Excerpts from the Report Russia and World 2003

ПОВЕСТКА ДНЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: В ПОИСКЕ ОБЩИХ РЕШЕНИЙ

 
         
tel: (495) 128-78-14 e-mail info at psifoundation ru


Политика
TopCTO Политика
Rambler's Top100