Сегодня:
 
Главная
 
Проекты:
Посольский клуб
Прогноз
Сборник "Крупный
российский бизнес"
 
О фонде
 
Календарь
Новости
Публикации
СМИ о фонде
 
Контакты
 
Поиск
 
 





<<< Назад Оглавление Вперёд >>>

РОССИЯ И МИР: 2003

ЧАСТЬ II. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

7. Вызовы 2003 года

Есть основания полагать, что 2003 г. пройдет под знаком борьбы против международного терроризма и сопряженной с ним угрозы распространения оружия массового уничтожения. При этом в фокусе внимания международного сообщества будут прежде всего Ирак, Иран и КНДР. Отчасти это объясняется тем, что повестку дня складывающейся антитеррористической коалиции преимущественно определяют США. Однако здесь есть и объективная сторона дела: все перечисленные страны действительно являются проблемными с точки зрения их военно-технических возможностей, политических намерений, а также причастности к актам терроризма. Существующие в связи с этим опасения должны быть сняты в максимально короткие сроки—а значит, в частности, не дожидаясь, когда международное сообщество выработает адекватный уровню новых угроз безопасности понятийный аппарат и законченные критерии его применения. В каждом конкретном случае действовать придется эмпирически, по ситуации, главным образом руководствуясь здравым смыслом и пониманием собственных интересов.

В силу очевидных причин наша стран не может остаться в стороне от прогнозируемой на 2003 г. актуализации проблем, связанных с Ираком, Ираном и КНДР. Это обусловлено высоким международным статусом России, интересами ее зарождающегося антитеррористического сотрудничества с США, а еще больше осознанием того факта, что с каждой из перечисленных проблемных стран она поддерживает весьма интенсивные отношения и хотя бы поэтому несет свою долю косвенной ответственности за их поведение. Адекватное осмысление и эффективное обеспечение российских интересов—важнейшая задача российской внешней политики в контексте рассматриваемых здесь проблем.

Ирак

Проблема Ирака имеет две составляющие: отношение международного сообщества к режиму Саддама Хусейна и к вероятной американской военной операции против него. В 2003 г. эти вопросы могут оказаться исключительно актуальными и для России.

Формально к исходу 2002 г. острота проблемы Ирака была временно снята принятием соответствующей резолюции Совет Безопасности ООН и началом работы в этой стране международных инспекторов. На деле, однако, от результатов инспекций мало что зависит—и не только потому, что США, по-видимому, не очень склонны с таковыми считаться.

Предполагается, что инспекции смогут опровергнуть или подтвердить подозрения относительно разработки Ираком оружия массового уничтожения. В первом случае, если подозрения опровергнуты, очевидно, возникнет вопрос о восстановлении Ирака в его правах, т.е. об отмене международных санкций. Во втором случае, если подозрения подтверждены, скорее всего речь пойдет о принятии очередной резолюции Совета Безопасности ООН, дающей Ираку срок на демонтаж запрещенных объектов и уничтожение запасов оружия и его компонентов с последующей проверкой исполнения путем новых инспекций. Рано или поздно повторением цикла "резолюция Совет Безопасности—инспекции" факт отсутствия у Ирака оружия массового уничтожения будет зафиксирован. Тем самым и в этом случае возникнет вопрос об отмене международных санкций.

При этом ясно, что, избавившись от инспекций и добившись отмены санкций, Ирак будет в состоянии немедленно возобновить программы разработки оружия массового уничтожения и средств его доставки. А другие военные приготовления и рутинную поддержку международного терроризма развернет еще шире, используя вновь возросшие доходы от экспорта нефти. С учетом характера режима Саддама Хусейна, вероятность такого развития событий после завершения инспекций и эвентуальной отмены санкций неприемлемо высока.

Таким образом, ограниченные по срокам и мандату международные инспекции, на которых настояли Россия и ее единомышленники в Совете Безопасности ООН, могут рассматриваться лишь в качестве паллиативного решения проблемы Ирака и в действительности не являются полноценной альтернативой военной операции в этой стране. Поэтому разногласия между теми, кто выступает за подобные инспекции, и теми, кто нацелен на проведение военной операции—в сущности, непримиримы. Эти разногласия могут серьезно осложнить отношения России с США—просто потому, что за вычетом антитеррористической тематики они еще далеко не стали ни партнерскими, ни тем более коалиционными.

Противопоставить настроенности США на осуществление военной операции против Ирака можно только безотлагательное выступление с инициативой радикального решения указанной проблемы. Именно с этой целью, а также имея в виду не допустить осложнения своих отношений с США, Россия могла бы в упреждающем порядке приступить к разработке проекта комплексной резолюции Совета Безопасности ООН, которая предусматривала бы установление постоянного контроля за всеми аспектами военной, экономической и научно-технической деятельности режима Саддама Хусейна путем плановых и внеплановых инспекций любых объектов на иракской территории. В случае невозможности установления такого контроля военная операция в Ираке станет, по-видимому, неизбежной. Но вопрос о своем отношении к ней Россия будет решать уже в иных условиях и с учетом причин, по которым оказалось невозможным ее предотвратить.

Укажем в качестве гипотетической и на иную версию сценария развития событий вокруг Ирака. Согласно этой версии, Дж.Буш-младший уже одержал победу—победу на недавних выборах в Конгресс США. Иными словами, антииракская истерия мотивировалась внутриполитическими целями, которые уже достигнуты. То же можно сказать и о целях внешнеполитических: принята жесткая резолюция № 1441 Совета Безопасности ООН, инспекторы преступили к работе в Ираке, режим Саддама Хусейна находится в плотном кольце изоляции и под усиленным международным прессингом. А администрация США, продолжая шумную пропагандистскую войну против Ирака, по сути дела лишь воспроизводит алгоритм рейгановской кампании по нагнетанию страстей вокруг "звездных войн", которая в свое время ввела в заблуждение не только некоторых наших экспертов, но даже и советский Генштаб.

Подобное видение иракской ситуации должно, по логике вещей, ориентировать Россию на то, чтобы проводить крайне осторожную линию, не стремиться действовать на опережение или "подыгрывать" Соединенным Штатам и вообще не драматизировать ситуацию вокруг Ирака, в том числе и имея в виду ожидаемую динамику нефтяных цен (см. экономическую часть настоящего прогноза). Такой подход, если верны лежащие в его основе предположения, мог бы оказаться дипломатически выигрышным для России. Вместе с тем он оставляет за пределами внимания обстоятельства и тенденции более долговременного плана, которые в перспективе могут серьезно затронуть интересы России (появление оружия массового уничтожения вблизи ее южных рубежей, дестабилизация региона, недружественное отношение будущего руководства Ирака после того, как смена режима произойдет "естественным" образом, и т.п.).

Иран

При некотором внешнем сходстве с проблемой Ирака, проблема Ирана имеет свою собственную, во многом уникальную внутреннюю логику. Оба государства примерно в одно время, в начале 80-х гг., приступили к реализации программ ракетного вооружения, оба оказывают финансовую помощь и отчасти контролируют деятельность отдельных террористических группировок, оба находятся в состоянии непримиримой вражды с США, наконец, оба представляют собой закрытые для внешнего мира полицейские системы, широко практикуют репрессии против собственного населения, безжалостны и кровожадны по отношению к своим врагам.

На этом, однако, аналогии заканчиваются и начинаются различия, причем гораздо более важные. Нынешний иракский режим возник в результате верхушечного государственного переворота. В Иране два с лишним десятилетия назад победила народная революция, пусть и под клерикальными лозунгами. Иракский диктатор утилитарно использует ислам, иранское руководство его исповедует. За двадцать с лишним лет своего существования иракский режим безнадежно деградировал. Иранский режим за тот же срок претерпел небольшую, но вполне симптоматичную позитивную эволюцию. В сумме эти отличия, видимо, указывают на гораздо более высокую, чем у нынешнего Ирака, жизнеспособность и устойчивость Ирана как государства, на его небольшую по западным меркам, но и немалую по меркам местным способность воспринимать перемены. Попросту говоря, если режим в Багдаде уже давно не поддается перевоспитанию, то с режимом в Тегеране еще можно, а значит нужно работать. Да и наказывать его пока особенно не за что.

Инспекции МАГАТЭ не обнаружили в Иране ядерного оружия и основных элементов для его создания. Разумеется, не исключено, что это оружие появится у Ирана в обозримой перспективе. Наличие у Ирана ядерной энергетики объективно способствует этому. И все же хотя бы в области ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения Иран, как представляется, должен пользоваться презумпцией невиновности.

Что касается поддержки некоторых террористических организаций, то здесь никаких индульгенций иранскому режиму, разумеется, выдано быть не может. Но нельзя не видеть, что Иран осуществляет такую поддержку ничуть не больше некоторых других стран, например, той же Саудовской Аравии.

Потенциально Иран может представлять опасность для мира и стабильности в регионе и в целом для современной цивилизации, если соображения религиозного мессианства возьмут в его руководстве верх над здравым смыслом. Признаки такого сценария стали менее отчетливыми, хотя пока еще не исчезли. Задача, таким образом, состоит в том, чтобы не провоцировать Иран на обращение к исламскому экстремизму, а наоборот—поддерживать его эволюцию в противоположном направлении.

В связи с Ираном Россия может столкнуться в 2003 г. с двумя достаточно непростыми проблемами. Первая сводится к тому, чтобы определиться относительно нашего сотрудничества с Ираном в области ядерной энергетики, на прекращении которого жестко настаивают США. Тем не менее это сотрудничество, как представляется, должно быть продолжено. Причем не только потому, что оно вполне легитимно, а также прибыльно для России, или исходя из мотивов противодействия американскому давлению по престижным соображениям. Главное в другом: продолжение российско-иранского сотрудничества в области ядерной энергетики—это, возможно, один из наиболее эффективных способов дать Ирану понять, что он пользуется кредитом доверия у международного сообщества, которое готово договариваться с ним по спорным вопросам. Что оно не ставит Иран на одну доску с соседним Ираком. Такой сигнал был бы особенно важен именно в 2003 г. Нельзя допустить, чтобы иранское руководство расценило возможную военную операцию в Ираке как начало кампании, следующим этапом которой станет уже Иран.

При достижении между Россией и США взаимопонимания по указанной первой проблеме, вторая—связанная с нашим отношением к легко угадываемым американским планам вслед за Ираком "наказать" и Иран—может не возникнуть. Поскольку в таком случае сами эти планы, вероятно, останутся лишь на бумаге. Напротив, если "наказание" Ирана все же встанет на повестку дня мировой политики, от России потребуется предельно точный расчет и осторожность. Ясно, что вступать в конфронтацию с США из-за Ирана не следует. Но и соглашаться с ними в данном случае оснований нет. В таких условиях особенно важной для России станет координация позиций с другими союзниками США, прежде всего Великобританией, Францией и Германией.

КНДР

Отношение международного сообщества к Северной Корее никогда не было свободным от подозрений относительно масштабов и характера ее военных приготовлений. В 2003 г. эти подозрения обоснованно возрастут. Причин три:

  • в ходе первых при администрации Дж.Буша-младшего консультаций с США КНДР заявила о наличии у нее ядерного и других видов оружия массового уничтожения, фактически признав нарушение рамочного соглашения с США, заключенного в октябре 1994 г. и предусматривавшего замораживание северокорейской ядерной программы (в обмен на сооружение в КНДР АЭС с реакторами на легкой воде силами международного консорциума, а также ежегодные "компенсационные" поставки мазута);
  • вслед за этим КНДР объявила о намерении запустить замороженный в 1994 г. ядерный реактор в Ионбене;
  • в 2003 г. истекает пятилетний мораторий, объявленный КНДР на разработку ракетных технологий.

Сразу после северокорейского заявления об обладании ядерным оружием все заинтересованные страны, в том числе и Россия, активизировали усилия с целью выяснения его достоверности. При этом с российской стороны на высоком политическом уровне была высказана точка зрения о том, что КНДР не имеет и не в состоянии иметь указанное оружие.

На момент замораживания своей ядерной программы КНДР была близка к созданию прототипа атомного взрывного устройства, т.е. располагала необходимыми для этого технологиями, компонентами и расщепляющимися материалами. Если допустить, что с тех пор никакие работы не велись, то по состоянию на сегодня КНДР может оставаться примерно на уровне конца 1994 г., т.е. реально ядерным оружием еще не располагает. На самом деле вполне можно предположить, что работы по его созданию в КНДР продолжались и после 1994 г., хотя и с меньшей, чем раньше, интенсивностью. Тем самым КНДР действительно может обладать ядерным оружием (несколькими боезарядами), готовым к натурным испытаниям, но не к боевому применению. Ситуация тревожная, но еще не критическая.

Суть проблемы, однако, не столько в том, располагает ли КНДР ядерным оружием, сколько в готовности северокорейского руководства использовать это оружие (или заявление о его наличии) для шантажа своих партнеров по рамочному соглашению 1994 г. и фактически всех заинтересованных сторон, включая Россию. В существующих обстоятельствах такая тактическая игра очень серьезно подрывает то объективно небольшое доверие к КНДР, которое возникло в последние годы в значительной мере благодаря усилиям России и лично президента Владимира Путина. Начиная с 2000 г. российская сторона неоднократно заявляла о том, что КНДР строго соблюдает имеющиеся международные договоренности и в целом является вменяемым и надежным партнером по диалогу. В этом смысле скандальный демарш КНДР—это еще и дискредитация России.

В сложившихся условиях лейтмотивом подхода международного сообщества к КНДР не может не стать правило "доверяй, но проверяй", воплощенное в требовании открыть все без исключения северокорейские объекты для международных инспекций и предоставить исчерпывающие доказательства прекращения разработки ядерного и всех других видов оружия массового уничтожения. В случае отказа КНДР принять это требование к ней могут быть применены серьезные международные санкции.

С учетом сказанного, задача России состоит, очевидно, в том, чтобы, используя свои вновь укрепившиеся связи с КНДР, склонить ее к безусловному отказу от опасных военных приготовлений и от не менее опасной тактики шантажа. Постановка этой задачи вполне соответствует духу и букве нового российско-северокорейского договора, а ее выполнение не просто отвечает интересам России, но и является для нее делом чести.

В случае же, если КНДР отвергнет посреднические по сути усилия России, у последней, очевидно, не останется другого выбора кроме как присоединиться к вполне вероятным международным санкциям против северокорейского режима.


<<< Назад Оглавление Вперёд >>>


 

Последние обновления:

Крупный российский бизнес - 2003

РОССИЯ И БАЛТИЯ: 2010

ВОЙНА В ИРАКЕ: УРОКИ ДЛЯ РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ.

"Крупный российский бизнес и проблемы модернизации"

Excerpts from the Report Russia and World 2003

ПОВЕСТКА ДНЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: В ПОИСКЕ ОБЩИХ РЕШЕНИЙ

 
         
tel: (495) 128-78-14 e-mail info at psifoundation ru


Политика
TopCTO Политика
Rambler's Top100