Сегодня:
 
Главная
 
Проекты:
Посольский клуб
Прогноз
Сборник "Крупный
российский бизнес"
 
О фонде
 
Календарь
Новости
Публикации
СМИ о фонде
 
Контакты
 
Поиск
 
 





РОССИЯ – ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА: ОТТЕПЕЛЬ ИЛИ НОВОЕ НАЧАЛО?

В 2001-2002 произошло заметное оживление в отношениях России со странами Центральной Восточной Европы - состоялись встречи на высшем политическом уровне, переговоры по торгово-экономическим вопросам. После визита президента В.Путина в Варшаву в январе с.г. в ЦВЕ заговорили об “оттепели” в отношениях с Россией. Действительно, визит вызвал большой резонанс и был необычным, начиная с возложения гвоздик к памятнику солдатам Армии Крайовой, заканчивая беспрецедентно представительной командой бизнесменов, около 250 человек, приехавших в Польшу с президентом.

После десяти лет отчуждения наметилось встречное движение, изменилась риторика и повестка дня отношений Россия-ЦВЕ. И сейчас наступило время задать и попытаться ответить на вопросы:

  • чем вызваны перемены
  • насколько устойчива положительная динамика
  • каков географический охват перемен, касаются ли они всего региона ЦВЕ
  • носит ли начавшийся процесс “линейный” характер, или в нем будут девиации или скачки
  • какие последствия будут иметь новые тенденции для России и стран ЦВЕ
  • что они означают для Европы и международных отношений в целом

Иными словами, являются ли позитивные изменения в отношениях России со странами ЦВЕ “оттепелью”, за которой, следуя логике 60-70 гг., может последовать “застой”? или это “новое начало” - процесс создания устойчивых взаимовыгодных связей?

Принципиальную роль в наметившихся сдвигах сыграли несколько факторов. Среди основных: время, трансформация в национальных государствах и международных институтах, изменения в отношениях России с Западом.

Но все же главное – время. Было наивно ожидать, что после веков или десятилетий бывшие царские и советские “вассалы” в одночасье забудут, простят, перестанут подозревать в намерениях вновь их поработить. Что в это время делала или намеревалась делать Россия, имело маргинальное значение: романтический этап в отношениях России с Западом в период “раннего Козырева” не убедил ни Польшу, ни Балтию в том, что у России больше нет имперских амбиций. Лишь время успокоило подозрения, притупило обиду, причем у обеих сторон. Москва, давшая “вольную” Варшаве, Вильнюсу, Киеву, не ожидала “черной неблагодарности” и выбрала позу пренебрежения, которой в действительности камуфлировала растерянность и непонимание того, как выстроить правильную политику, найти верный тон.

На самом деле все в этот период были заняты собой.

Бархатные революции 1989 года – новый исторический феномен бескровных и успешных революций – не закончились до сих пор. Видимо, специфика “рефолюций” (реформа + революция) обусловила их затяжной и неравномерный характер. Отсутствие катарсиса, духовного очищения, во всех предыдущих революциях достигавшихся кровепролитием, компенсируется в нынешней трансформации в ЦВЕ не “процессами исторической правды” (люстрацией и пр.), как считает один из самых тонких наблюдателей перемен в регионе Т.Г.Эш, а муками самоидентификации, национального строительства, приспособления к новым экономическим и политическим условиям, социальной незащищенностью, фрустрацией. И если бывшая и новая власть сумели найти компромисс и сесть за круглые столы, то прощание граждан с прошлым, хоть и ненавистным, было долгим.

Курс на интеграцию в западные институты, НАТО и Европейский Союз, был предопределен, так как он обеспечивал цель и стержень трансформации; предлагал понятные критерии; помогал избежать попыток доминирования одних стран над другими, разногласий в субрегиональных связях и межгосудаственных конфликтов. Само собой подразумевалось, что он предполагал дистанцирование от России.

Кроме того, это был способ не превратиться в “межевропу”. Так как этого развития, особенно в начале прошлого десятилетия, опасались более всего, то стремились к скорейшей институализации в западных структурах. Что могла предложить НАТО, но не ЕС.

Прошел и этот этап, связанный с дальнейшим обострением отношений с Россией, кульминацией которого в 1999 г. стало Косово. Политический кризис наложился на резкий спад в торгово-экономических связях России и ЦВЕ после дефолта августа 1998.

Именно в 1999 г. кризис в отношениях с ЦВЕ достиг самой глубокой точки и оставался на ней довольно долго, что было связано с переменами в России. За шоком второй чеченской войны последовал шок прихода к власти В.Путина. Последовавшая политическая и экономическая стабилизация в России, с одной стороны, и накопившаяся усталость и разочарование, с другой, резко снизили внимание к ней со стороны Запада, прежде всего США. Чутко настроенный на Запад камертон ЦВЕ уловил очень низкий тон.

Наступившую тишину взорвал теракт в Нью-Йорке, что позволило Москве вырваться из заколдованного очерченного ей Западом круга и начать активно действовать. Причем, в том же направлении, что и ЦВЕ – интеграции с западным сообществом. Но если прежде, любое сближение России с Западом воспринималось в ЦВЕ с тревогой, ибо от него ожидали замедления вхождения в западные структуры, то сейчас, после вступления в них, логика игры с нулевой суммой стала уступать место иной, более реалистичной.

Безусловно, все было сложнее. Были приливы и откаты, попытки наладить отношения. Но схема верна в одном – без десятилетнего переходного периода нынешнее оживление было бы невозможно. Каждая из стран ЦВЕ пыталась использовать свои “исторические пять минут” (по определению польских ученых и политиков). Кому-то это удалось, кому-то меньше.

Сейчас, когда на часах “без пяти двеннадцать”, а демоны прошлого утихомирились, перед ЦВЕ стоят уже иные задачи. А именно, использовать оставшееся до приема в ЕС время самостоятельного принятия решений, чтобы максимально упрочить свои позиции, в том числе и за счет укрепления связей с Россией.

К этому их подталкивает и трансформация западных институтов. Нашедшая в 90-х гг. выход из несоответствия изменившемуся миру в формуле расширения и распространения демократических ценностей, НАТО “споткнулась о Косово”.

Споры периода кризиса в Косово (о применении силы, о гуманитарном праве) с принятием нынешней администрацией США стратегии на односторонние действия и широкое использование силового фактора переросли в глубокий кризис международной системы безопасности. Ситуация еще не достигла революционной – “НАТО может, но не хочет; ЕС хочет, но не может” – но близка к ней. По мере углубления разрыва в военных возможностях между США и Европой, все более актуальным становится введение “разделения труда” внутри альянса, что подрывает его основы. По разные стороны Атлантики существенны различия в восприятии рисков и угроз. Укрепление европейской безопасности становится все более актуальной задачей, и решать ее придется, со всей вероятностью не в рамках НАТО, но Европейского Союза. Или – более широких, с участием, в том числе, и России, и США.

Очевидно, что для стран ЦВЕ по мере сближения с Россией, НАТО теряет также роль барьера, гарантии сохранения дистанции между регионом и его восточным соседом.

Значительно более сложной для стран ЦВЕ оказалась интеграция в ЕС, которую, в отличие от вступления в НАТО, чувствует – и серьезно опасается – немалая часть населения стран региона. Она сопровождается болезненными структурными экономическими сдвигами, прежде всего в сельском хозяйстве, но и других отраслях. Специалист по ЦВЕ – обозреватель “Financial Times” С.Вагстил в статье “ЕС и семенах процветания” сравнивает изменения в жизни крестьян при вступлении в ЕС с шоком падения коммунизма. Тем временем правительства стран региона опасаются зреющих “гроздьев гнева” - националистическая оппозиция (в Польше – “Самооборона”) выступает против вступления в ЕС.

Не меньшие трудности возникают и во внутриполитической сфере: вступление в ЕС сопровождается новой волной кризиса европейской идентичности государств ЦВЕ. Эйфория “возвращения в Европу” сменяется осознанием своей “второсортности” в ней, причем на длительный период. Отстающие страны, переживают этот комплекс особенно остро. Так, в Румынии политики отдают себе отчет, что приглашение на переговоры об интеграции в ЕС страна получила только в качестве компенсации за поддержку агрессии НАТО в Косово. Война в Югославии заставила Запад изменить точку зрения на регион. Европейский комиссар по расширению ЕС Г.Ферхойген публично заявил, что один из уроков Косово состоит в том, что мир в Европе не гарантирован, и лучший способ обеспечить стабильность в этой части Европы – расширение ЕС.

Такая “натоизация” процесса расширения ЕС (отступление от жестких экономических и правовых критериев в пользу политических мотивов) вызывает естественное недовольство более продвинутых к ЕС стран региона, которые усматривают в хельсинкском (1999 г.) решении начать переговоры со всеми странами-кандидатами намерение замедлить процесс расширения ЕС.

При этом, в отличие от недавнего прошлого, общественное мнение уже трудно консолидировать с помощью “антироссийскости”. (Равно, как и в России попытка значительной части элиты использовать “антиамериканизм” в обществе как инструмент давления на президента, проводящего активный курс на сближение с Западом, представляется малоперспективной).

Безусловно, нельзя напрямую связывать успехи левых на парламентских выборах в Чехии и Венгрии с усилиями правых правительств по интеграции в ЕС. Весь постсоциалистический период свидетельствует об исправном действии в ЦВЕ “закона маятника” – власть попеременно переходит из рук правых к левым силам, оставаясь, все же, в границах разумно умеренного центра. Тем не менее, нельзя не видеть связи между шокирующе высокими показателями коммунистов на выборах в Чехии (они получили 18 % голосов избирателей, вдвое больше чем на предыдущих выборах) и снижением поддержки вступлению в ЕС. Если в конце 2001 года против членства в ЕС были 18 % опрошенных, то сейчас – 31 % (за вступление высказывается 41 % респондентов). Одной из причин того, что правые силы уступили свои позиции на выборах в Венгрии, считают то, что они достигли с Брюсселем “компромисса” по передаче сельскохозяйственных земель иностранным пользователям.

Новые правительства намерены последовательно продолжать курс на интеграцию в ЕС. В то же время они открыто декларируют в своих программах необходимость укрепления торгово-экономических отношений с Россией. Приход к власти политиков, знающих Россию, подается как достоинство новых правительств.

Серьезные проблемы, возникающие на пути в Евросоюз, заставляют государства ЦВЕ искать пути, ниши, как политические, так и экономические, которые позволят им преодолеть “второсортность”. Один из таких путей – оживление торгово-экономических связей с Россией, использование своего положения между ЕС и Россией – огромного рынка и одновременно поставщика энергии в Европу.

Нынешняя положительная динамика в отношениях стран ЦВЕ и России имеет шансы оказаться устойчивой, так как начинающееся сближение имеет принципиально иную, нежели прежде, основу.

Прошедшие десять лет доказали, что в 1989-1991 гг. пуповина была разрезана. Не только в Польше, Чехии и Венгрии, но и в Украине, политические процессы обусловлены логикой национального развития, состоянием экономики и международной динамикой, но не манипуляциями Москвы. Нелепая российская дилемма 90-х гг. в отношениях со странами ЦВЕ – если положительно настроены к России, значит коммунисты, если отрицательно – либералы – утратила актуальность.. Интересы Москвы стали куда более прагматичными. Изменились методы и инструменты их реализации. Неожиданным, но вполне логичным проявлением новой политики стали августовские предложения В.Путина по объединению Белоруссии с Россией.

Белоруссия. При всем своеобразии, будущее Белоруссии – А.Лукашенко, белорусской элиты, да и белорусской оппозиции – зависит от устойчивости белорусской экономики. Как во всех славянских сказках у Белоруссии три пути. Один короткий, два длинных. Первый – диктатура и автаркия – кончаются, как показала история последних десяти-пятнадцати лет, очень быстро. Что хорошо понимает и сам А.Лукашенко: этим летом он вновь говорил о сближении с ЕС и НАТО. Это и есть второй путь Белоруссии. Но он возможен только без Лукашенко. Его репутация на Западе слишком испорчена. Кроме того, для нынешней белорусской оппозиции путь на Запад – последний шанс придти к власти. Третий путь – реальное сближение с Москвой. И необязательно в варианте единого государства. Минску была предложена и модель Евросоюза – но только при честной, взаимовыгодной игре.

В каждом из трех вариантов Россия ничего не теряет. Готовясь к первому, Москва активно ведет переговоры с Украиной о газовом консорциуме. Во втором и третьем случаях Россия усиливает свои позиции в интеграции с западным сообществом.

Примечательно то, как изменилась позиция российских политических сил в отношении Белоруссии. Последнее предложение Путина создать единое государство с восторгом поддержали правые, Союз правых сил. Коммунисты, напротив, подвергли Путина критике.

Простые расхожие формулы “рука Москвы”, “след КГБ” уступают место иным моделям – анализу “многоходовых” комбинаций крупных российских компаний (как в случае покупки Гданьского нефтеперерабатывающего комплекса “ЛУКОЙЛом”-Ротчем).

Зависимость не только власти, но и выбора национальной экономической стратегии от интересов крупного частного капитала также стала общим характерным признаком подавляющего большинства стран ЦВЕ. Отсутствие экономической стратегии, промышленной политики усугубляет проблему. В этой ситуации возможные перекосы отчасти компенсирует, с одной стороны, четкая ориентация стран ЦВЕ на вступление в ЕС и выполнение предъявляемых им требований, а с другой стороны, стратегия России на интеграцию в западное сообщество, с чем совпадают интересы значительной части российских крупных компаний. В большой мере, именно предъявляемые Западом требования к транспарентности обусловили волну “открытия” крупнейшими российскими бизнес-группами (ЮКОС, ЛУКОЙЛ, АФК “Система”) данных о своем капитале прошедшим летом.

Ставя стратегическую цель интеграции в западное сообщество, российская власть отдает себе отчет в непростом характере отношений в глобализирующемся мире. Министр иностранных дел РФ И.Иванов подчеркивает, что Россия вступает “в мир жесткой конкуренции. Но другого пути кроме дальнейшей интеграции в мировое сообщество нет”.

По сути, в оборот вводится новая формула позиционирования России – интеграция в мировое сообщество с опорой на собственные интересы, но главное – собственные силы, без иллюзий на помощь или эксклюзивное содействие. Что принципиально отличается от предыдущих – козыревского и примаковского – периодов российской внешней политики.

В то же время и внутриполитическая, и экономическая модель развития во многом диктуются именно внешней средой. И, как представляется, президент Путин использует сотрудничество с Западом как инструмент “принуждения” России – ее элиты, бизнеса, общества - к рынку и правовому государству.

Очевидно, что главным связующим интересом России и стран ЦВЕ в настоящее время и в обозримой перспективе остается транзит энергоносителей и энергии в Западную Европу. С этим же связаны основные интриги частного капитала и власти, и предметы длительных переговоров: неверно принятое решение или упущения обернутся миллиардными потерями.

Весьма симптоматично изменение мотивации и политических оценок: поддержка, как считают, например, в Польше российских нефтяных компаний Сединенными Штатами (стремящимися обеспечить в их лице противовес диктату ОПЕК) уже не является достаточным основанием, чтобы подписывать контракты без долгих раздумий. Во внимание принимаются интересы собственного бизнеса, национальной экономики – и Европы.

О наличии общих торгово-экономических интересов в отношениях России и стран ЦВЕ, помимо урегулирования проблем долга, подписания новых контрактов, медленного, но увеличения объема инвестиций, свидетельствует также развитие межрегиональных связей. 6 из 16 воеводств Польши подписали, а 5 готовятся к подписанию документов о сотрудничестве с российскими регионами. Товарооборот с Калининградом составляет около 300 млн. долл. 30 % зарегистрированных в Калининграде иностранных фирм польские. Тем не менее, уровень торгово-экономического взаимодействия пока низок.

Взаимоприемлемое решение калининградской проблемы, к чему, как представляется, расположены Польша и Литва, безусловно, послужит импульсом к оживлению торгово-экономических контактов между ними и Россией. Стоит, однако, особо подчеркнуть, что, в отличие от прежнего, позиция России по Калининграду (претерпевающая резкие изменения) не интерпретируется в Польше и Литве как попытка затормозить их вступление в ЕС.

Несмотря на очевидно недостаточный уровень консультаций, дискуссий и взаимодействия стран ЦВЕ и РФ по вопросам безопасности, имеется существенное совпадение интересов в этой сфере. Близки оценки угроз и вызовов безопасности, наиболее актуальными из которых являются незаконная миграция, наркотрафик, незаконная торговля оружием, для ряда стран ЦВЕ и России – риск межнациональных конфликтов, экологические, ситуация на рынке занятости и т.п.

В то же время для ЦВЕ, как и для всего мира угрозу представляют распространение оружия массового уничтожения, в т.ч. ядерного, терроризм, “расползание” договорно-правовой и институциональной ткани процессов контроля над вооружениями.

Также как для России и Западной Европы, для ЦВЕ одним из самых серьезных вызовов ближайшего десятилетия является ставка на силу и курс США на односторонние действия. По сути стратегия США противоречит логике стратегии и стран ЦВЕ и России на интеграцию в западное сообщество, укрепление международных институтов. Ставка США на односторонность усугубляет неопределенность фактора США и евроатлантического сообщества, будущей архитектуры безопасности.

Другое дело, что интеграционные мотивы Европы и России различаются. Объединяясь и укрепляя свои институты, Европа стремится поддержать баланс с США или, по крайней мере, сохранить самое себя. Для России интеграция – способ “удержаться в обойме” ведущих и стимул для внутренних реформ.

Кроме того, в Москве понимают, что, несмотря на успехи в двусторонних отношениях с европейскими державами, ни интегрироваться в западное сообщество, ни занять в нем сильную позицию Россия не сможет, если на это не будет отмашки Вашингтона. Кроме того, Европа пока не готова рассматривать Россию как надежного союзника в сфере безопасности. И только серьезное сотрудничество с США в борьбе с терроризмом, распространением оружия массового уничтожения, организованной преступностью и другими угрозами 21 века может стать для России индульгенцией для военно-политического партнерства с Европой. Одновременно и Москва, и Брюссель, особенно после блицкрига в Афганистане, отдают себе отчет в том, что реально противостоять новым угрозам без Вашингтона в обозримой перспективе невозможно, как нереально и создание новых структур безопасности, необходимость в которых становится все более очевидной в силу углубляющегося кризиса НАТО.

На практике Кремль избрал политику “в рамках возможного”. Несмотря на жесткую критику внутри страны, Путин подписал договор по сокращению наступательных потенциалов. Учитывая стратегическую установку США на односторонние решения и действия, этот договор действительно можно рассматривать как серьезное дипломатическое и даже идеологическое достижение.

В сложившейся ситуации страны ЦВЕ и Россия могли бы интенсифицировать диалог по вопросам безопасности, в т.ч. по ПРО и ПВО, и выступить с предложениями по укреплению европейской безопасности для Брюсселя и Вашингтона.

Географический охват и устойчивость позитивной динамики в отношениях России и ЦВЕ будут зависеть, в первую очередь, от развития политической и экономической ситуации в странах ЦВЕ и в России, а также от характера изменений международной обстановки. В то же время объективные предпосылки развития, сложившиеся к 2001-2002 гг. дают основания предполагать, что возможные отклонения не приведут к изменению сути процесса – формирования нового торгово-экономического пространства и пространства безопасности в “большой Европе”.

Популярная в 90-х гг. концепция “моста” – не самой надежной конструкции, подразумевающей, что под ним пропасть или вода – уступает место более надежной и перспективной концепции общего пространства.

Похоже, мы становимся свидетелями “нового начала” в отношениях России и государств Центральной Восточной Европы.

Ирина Кобринская



 

Последние обновления:

Крупный российский бизнес - 2003

РОССИЯ И БАЛТИЯ: 2010

ВОЙНА В ИРАКЕ: УРОКИ ДЛЯ РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ.

"Крупный российский бизнес и проблемы модернизации"

Excerpts from the Report Russia and World 2003

ПОВЕСТКА ДНЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: В ПОИСКЕ ОБЩИХ РЕШЕНИЙ

 
         
tel: (495) 128-78-14 e-mail info at psifoundation ru


Политика
TopCTO Политика
Rambler's Top100